Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

я

Друзья! Прекрасен наш союз !





Одною шкалой  человека не мерят,
Для разума с сердцем нет ,нет меры,
И в разум без сердца люди не верят,
И сердцу без разума тоже нет веры...
  Эти строки неизвестного автора когда-то стали эпиграфом дневника 
девочки 14-ти лет. Тетрадь, которую в советские времена называли 
общей,а теперь чаще всего подписывают английскими буквами, до 
сих пор храню как образец наивности и чистоты детских помыслов,
мечтаний, устремлений.Эдакий осколок прекрасного прошлого... 
Увы, будущее, о котором грезили девочка, оказалось далеко не 
безоблачным.Страну, в которой она родилась,сдали без боя те, 
кто никогда не вёл дневников, но целеустремленно делал делал 
карьеру, говорил правильные слова в нужное время и в нужном 
месте, умел вовремя промолчать и вовремя осудить. Сдали с 
молчаливого согласия  таких вот наивных девочек и мальчиков, 
не посмевших сказать нет,ибо их учили верить в светлое будущее
 и в тех, кто ведет к нему.                                                                                                  
Девочка не могла знать, что много лет спустя она снова станет 
вести дневник и  разговаривать с теми, кто больше доверял сердцу, 
чем разуму,чтобы попытаться узнать какой же всё-таки шкалой надо 
мерить человека, чтобы вместе со всеми сказать "нет" будущему,
в котором нет сострадания и милосердия, а есть холодный разумный 
расчёт и жажда наживы, чтобы проститься с прошлым, в котором, может, 
и было многое несовершенным, но уж точно не было такого повального 
равнодушия, нетерпимости,мелочности. 
Давайте искать друг друга молодые и не очень,мудрые и наивные, 
романтики и прагматики, чтобы в этом альбоме жизни время не стерло 
и наш след...
promo nino56 january 6, 2015 00:31 3
Buy for 20 tokens
Этот чёрный туннель казался бесконечным. Дарсен Блэйн проваливался в него всё глубже и глубже, но страх от падения постепенно исчезал. Даже кромешная тьма уже не так давила, и спокойствие заполняло его всего без остатка. Где-то там, вне туннеля, раздавались голоса, они казались Дарсену…
я

Вечная песня

Для Заповедника сказок

http://zapovednik-2005.livejournal.com/504204.html

Одинокий Маяк жаловался Океану:
- Одряхлел я совсем. Никому теперь не нужен. У кораблей  есть такие приборы, которые и мели показывают, и расстояние до берега, ночь и шторма им нипочём. Пора мне на покой, только вот Смотритель упорно каждый вечер зажигает огонь в моей башне, а утром гасит. Люди с посёлка говорят. что он не в себе...
Океан плеснул волной в знак согласия.
- Жаль мне его, - продолжил Маяк. - Не может он смириться с тем, что его профессия отмирает. Помню его молодым, как он взбегал по крутой лестнице, зажигал огонь, зорко всматривался в даль... Скоько судов он спас от гибели, сколько капитанов приходили его благодарить! Где теперь те суда, и где те капитаны...
Океан лениво молчал, изредка всплёскивая, словно просыпаясь от внезапно нахлынувшего воспоминания.
- Я недавно перемигивался с соседом на островке Айгун. Тот просигналил, что теперь у него новая работа: к нему возят туристов, а в башне устроили музей, и огонь внутри электрический, очень яркий и красивый...
Океан задремал под неторопливый монотонный рассказ  Маяка. Наступал вечер.Чайки крикливо ссорились меду собой, выхватывая одна у одной добычу. Где-то вдалеке раздался гудок   Белого парохода, который всегда в это время проходил мимо посёлка. К пристани он причалил только дважды. В первый раз одна молодая, капризная, но очень важная особа, увидев маяк, захотела  подняться вверх по лестнице на смотровую башню. Капитан вынужден был подчиниться, ибо этой особой была дочь владельца парохода. Маяк до сих пор помнил запах её духов, шорох шелкового розового платья, восторженный взгляд, негромкий вскрик, когда он спотыкалась на ступеньках лестницы, и её осторожно подхватывал за локоток   внезапно оробевший Смотритель. Ах, какой у неё был мелодичный голос! Как красиво развевались на ветру ленты её шляпки, касаясь алых шёк Смотрителя, какой сбивчивой стала его речь, когда девушка о чём-нибудь его спрашивала, как украдкой смотрел он на неё, внезапно задумавшуюся, глядящую в простор океана. На прощание она подарила Смотрителю свой ажурный платочек...
Сколько лет прошло с тех пор! Говорят, что Смотритель несколько раз ездил в Большой город и там он встречался с ней тайком, Но вскоре отец, узнав об этих встречах, увёз её за границу и выдал замуж за очень богатого человека.Смотритель получил её прощальное письмо, и здесь, в башне он читал его вслух и плакал...
Второй раз Белый пароход причалил к берегу во время войны.Он увозил женщин и детей из Большого города, и надо было пополнить запасы воды и продовольствия. На корабле был новый капитан, корабль уже  принадлежал не прежнему судовладельцу, а пароходной кампании.
Сейчас Белый пароход  возит пассажиров, и всегда приветствует гудком старый Маяк, вспоминая дни своей молодости. Гудок стал хриплым, но Маяку приятно было его слышать, как и Смотрителю, который обычно всегда в это время являлся, чтобы поприветствовать пароход зажжённым огнём. Но сегодня Смотритель почему-то задержался.
Маяк стал волноваться. Уж не случилось ли чего-нибудь плохого?
Знакомые шаги стали  для Маяка лучшей мелодией на Земле. Он понимал, что пока жив Смотритель, жив и он, Маяк. И хотя он ворчливо жаловался Океану, на самом деле  очень гордился тем, что в его башне горит самый настояший Живой Огонь, зажигаемый Смотрителем. Он верил, что когда-нибудь этот Огонь спасёт жизнь какого-нибудь Парусника. Хорошо, пусть не Парусника. Пусть  рыбацкого Баркаса. Пусть даже самой маленькой Лодки, которая не успела засветло добраться до берегов. Но спасёт, и люди поблагодарят за это Смотрителя. И тот улыбнётся и скажет Маяку:
- А мы с тобой ещё ого-го!
Смотритель появился на тропинке, тяжело дыша. Выглядел он совсем неважно, и Маяк с болью подумал  о предстоящей  разлуке. Люди не вечны. Не вечен и Маяк, но у камней впереди века, а у людей только годы...
- Да, опоздал я сегодня, друг мой, - отдышавшись, сказал Смотритель.- Приболел немного. Ничего. Сейчас я поднимусь и зажгу Огонь. Кому в этом мире станет теплее и светлее...
Он стал медленно подниматься по лестнице, отдыхая чаще обычного.
Поднимался ветер. Океан проснулся и сердито стал бросаться волнами, недовольный тем, что потревожили его покой.
- Передали, что будет шторм,  но нам это не впервой, да? Помнишь, какой шторм бушевал  десять лет назад? Несколько раз Огонь гас, но мы ведь не сплоховали, да,  спасли парусник...
Да, Маяк помнил об этом.  Тогда ветром разбило смотровое окошко, и Смотритель зажег фонарь и под дожём и ветром простоял на смотровой площадке несколько часов.И хотя свет фонаря был слабым, но его заметили и  смогли отвести парусник в безопасное место. Удивительно, но Смотритель даже не простудился...
Вскоре Огонь был зажжён,  старик присел на своё любимое место и стал всматриваться в темноту.
Сегодня, как никогда, Маяк чувствовал его мысли. В них появилась Она, девушка в розовом платье, любовь всей жизни Смотрителя. Он не пытался её отыскать, она запретила в том письме это делать. Видно, боялась, чтобы отец не сделал ему что-нибудь плохое. Она попросила его просто жить и помнить. И он никогда не забывал её. Он заказал Художнику  портрет, и тот по словам Смотрителя воссоздал её облик на холсте. И теперь  портрет находился в этой башне, где Смотритель  и проводил большую часть времени, хотя в посёлке у него был свой дом.Старому человеку тяжело находиться среди сырых каменных стен, поэтому с рассветом он уходил в посёлок.
- Знаешь, - говорил Смотритель Маяку, -  сегодня я видел удивительный сон. Она пришла ко мне и сказала, что вернётся  навсегда. Я так хочу её увидеть!
 Маяк всматривался в океан, где уже вовсю бушевали огромные волны. Выл ветер, хлестали молнии, гремел гром. И какоё-то маленькоё судёнышко болталось  совсем недалеко от берега, рискуя наскочить на скалы.
Теперь и Смотритель заметил это и открыл дверь на смотровую площадку.
- Куда ты, безумец! - простонал Маяк то ли судёнышку, то ли Смотрителю.
А Смотритель вдруг с зажжённым фонарём стал сигналить, всё время смещаясь вправо. Маяк понял, что он показывает людям на судне, что надо  брать правее, при этом он ещё кричал, как будто его могли услышать.
Видно, на судне заметили свет фонаря, потому что оно действительно потихоньку стало забирать правее.
Шторм вдруг внезапно стих, и Маяк со Смотрителем облегчённо вздохнули, судёнышко пршвартовывалось к пристани.
Смотритель вернулся в башню, сел на стул, взглянул на портрет, улыбнулся и закрыл глаза.
Каменное сердце Маяка сжалось от недоброго предчувствия.
Лёгкие девичьи шаги застучали по лестнице.
- Скорей! Скорей! - торопил их Маяк.
Дверь тихонько скрипнула и в башню вошла Она.
Смотритель открыл глаза.
- Я знал, что ты вернёшься, - тихо сказал Смотритель.
- Отец,- прошептала  девушка, становясь на колени.-Наконец, я нашла тебя!
Необыкновенная тишина опустилась на землю, лишь Океан пел вечную песню Любви...


я

Цветы от Маяковского...

татьяна яковлева http://cs403029.vk.me/v403029165/a17a/HJtf0L-vj9U.jpg
Одна из самых трогательных историй в его жизни произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву. Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами:

«Я все равно тебя когда-нибудь возьму-

Одну или вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем.

Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского».

Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что oн регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы,

Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, ocтавленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова про его смерть.

И на следующий день на ее пороге возник рассыльный

с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли.

В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти.

Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли.

Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, yлыбаясь улыбкой заговорщков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, пока однажды, в конце семидесятых советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о когдатошнем романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили…

Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

Collapse )
я

Нам бы для себя решить, нужны ли нам герои? Памяти Евгения Гвоздева...

Оригинал взят у nnils в Нам бы для себя решить, нужны ли нам герои? Памяти Евгения Гвоздева...
Оригинал взят у slavikap в Памяти Евгения Гвоздева...
Оригинал взят у alex_serdyuk в Памяти Евгения Гвоздева...
первый российский
кругосветчик, который стартовал с российской территории и финишировал на территории своей родины. Никто до Гвоздева в одиночку, ни в СССР, ни в новой России не совершал подобного. Известно, что первым россиянином, обошедшим на яхте вокруг света, был Федор Конюхов. Но он стартовал с территории Австралии, шел на фешенебельной яхте зарубежного производства и финишировал в порту той же чужой и далекой от России страны.

Оригинал взят у daganoff в Памяти Евгения Гвоздева...
141.47 КБ
Фото: Евгений Костин.

С него можно было бы классического боцмана писать - средний рост, широта в плечах, крупные черты лица, с въевшимся загаром, и синими, как небо, глазами. Трубки вот только не хватает. Да и говорил, в основном, тихо и с достоинством, что тоже как-то не вписывается в образ старого морского волка.
Кто не знал в Махачкале чудака, который держал яхту на балконе второго этажа. Посмотреть на нее ходили, как на достопримечательность, одну из немногих, в городе. Уже после, мы узнали, кто он, и в какое путешествие отправился. А в еженедельнике "Новое Дело" вычитывали хронику его кругосветного плавания. Каждой такой заметкой он невольно нам все показывал, что человек может быть сильнее обстоятельств. Что в жизни всегда есть место поступку. И на своем примере показывал, как идти
к достижению своей цели, даже несмотря на так называемый здравый смысл и обстоятельства.
Для меня он стал человеком, которым можно гордиться и восхищаться. Для меня он был настоящим героем.
К сожалению, мне не довелось встретиться с ним, при его, жизни. Хотя, у нас есть нечто общее - мы оба покоряли океаны - он на водах, я же в небесах.
11 марта 2013 года Евгению Александровичу Гвоздеву, знаменитому путешественнику и яхтенному капитану, исполнилось бы 79 лет.

Collapse )