nino56 (nino56) wrote,
nino56
nino56

Будем жить!

Когда-то в студенческой юности пыталась сочинять миниатюры.
Они и сейчас ютятся в старой записной книжке. Но так как они очень личные, выносить нх на всеобщее обозрение не буду.
Но рискну обновить опыт

Тем более, что в последнее время увиденное и прочувствованное  стало складываться в небольшие сюжеты
А удачно,  или нет - судить вам, мои дорогие читатели и друзья.

.

Старый дом тосковал.
С годами тоска становилась всё более неутолимой.
Особенно тяжело приходилось зимой, когда злой ветер глумливо смеялся в тёмные глазницы окон, а трескучий мороз вымораживал всё до последнего брёвнышка, изгоняя бережно хранимые остатки тепла.
Не лучше было и осенью, в предзимье. Низкие осенние тучи сеяли холодным дождём, серая мгла застилала окрестности и  всё ещё не заросшую тропинку, в которую дом всматривался с  неистребимой надеждой  всякий раз, когда видел приближающуюся фигуру человека.Но это оказывался либо мальчишка, захотевший полакомиться яблоками, либо старушка, искавшая заблудившуюся козу, либо подвыпивший человек, которому все дома и тропки кажутся одинаковыми.
Хозяин не появлялся.
Старый дом уже начал забывать его лицо.  В смутных тяжёлых снах  всплывали обрывки фраз:
- Тяжело мне, понимаешь, - говорил хозяин, обходя дом и прикасаясь дрожащими руками к  его стенам, - каждой ночью её вижу. Просил же не уходить раньше меня, ослушалась. Как же мы хорошо жили, да ты и сам знаешь...Сына вырастили, вот зовёт меня к себе жить. Уехать бы, ведь родная душа, но как же тебя оставить, пропадёшь, а продать тебя, словно предать...
Хозяин так и не свыкся со смертью жены. Дом сочувствовал хозяину, и изо всех своих деревянных сил пытался помочь:  пением сверчка под печью и скрипом половиц в горнице отгонял ночные призраки, утолял жажду хрустально чистой водой из колодца,  угощал краснощёкими яблоками с ароматом мёда. Дом ждал его из походов в лес за ягодами и грибами, волновался, когда хозяин  уезжал в гости к сыну, и приветливо кружил флажком флюгера, завидя знакомый силуэт.
Но однажды хозяин уехал к сыну и не вернулся.  При этом он оставил дома все свои вещи, прощальных слов не говорил, был непривычно взволнован и весел, спрятал ключ в привычном месте и ушёл почти налегке.
Прошёл месяц.
Потом прошёл год.
От непривычной сырости брёвна дома покрылись плесенью, перила крыльца покосились, калитка соскочила с петель.Зарастал бурьяном маленький огородик, где хозяин любовно выращивал овощи, некому было скосить траву во дворе.. Тлен и запустение не так угнетали, чем  тягостная неизвестность. И некого было спросить, не с кем переговорить, ибо дом находился на отшибе.
Однажды весенний ветерок пересказал дому разговор, услышанный им от деревенских бабок. Мол, его хозяин скоропостижно скончался по дороге к сыну, а так как сын в это время находился в зарубежной командировке, то старик был кремирован в городе, и  прах с урной хранится в том же крематории по просьбе сына.
Дом не поверил в эти росказни и продолжал ждать. Отчаяние сменилось терпеливой привычкой.
- Жди, жди, жди! - пели говорливые весенние ручейки.
--Он, вернётся, вернётся!- щебетали ласточки под крышей.
- Непр-р--р-еменно!- подтверждал басистый летний гром.
И даже зимняя вьюга смягчилась и старалась потеплее укутать дом снегом, чтобы тот окончательно не застыл в томительном ожидании.
Третье лето оказалось неистово жарким. Старая яблоня заботливо укрыла  дремлющий дом  от палящих лучей солнца.
- Ну вот мы и вернулись.А ты постарел, мой родимый. Ничего, это поправимо. Всё поправимо, кроме смерти.
Молодой человек с небольшим рюкзаком за спиной устало опустился на ступени крыльца.
Было в его облике что-то неуловимо знакомое, родное, близкое...
Дом всё понял. Хотелось наклониться, и стиснуть в объятиях родного незнакомца, как это часто делают люди при встрече.
Но дома не люди.Они умеют только ждать.
Капельки влаги на стекле окна, невесть откуда взявшиеся, мгновенно были высушены зноем.
- Будем жить, родной! - сказал человек, решительно направляясь к двери.
- Будем жить! Жить! Жить! - летний вечер подхватил слова, которые  серебряным звоном разнеслись по округе.
Старый дом начинал свое новое летоисчисление.

                     19.01.18


Subscribe

  • Синдром революционного выгорания

    Не так давно одна дама, считающая себя , уж не знаю, как правильнее, шатательницей, борцуньей , обличительницей ненавистного режима , а по…

  • Теплом апрель нас поманил...

    Апрель у нас в своем репертуаре. Недолго порадовал теплом, а сейчас нахмурился и изо всех сил старается быть похожим на зиму. Весна пока терпит его…

  • Круг

    Для Заповедника сказок https://zapovednik-2005.livejournal.com/960288.html - Это должно быть здесь! Я же помню: отец говорил о книге в синей…

promo nino56 january 6, 2015 00:31 3
Buy for 20 tokens
Этот чёрный туннель казался бесконечным. Дарсен Блэйн проваливался в него всё глубже и глубже, но страх от падения постепенно исчезал. Даже кромешная тьма уже не так давила, и спокойствие заполняло его всего без остатка. Где-то там, вне туннеля, раздавались голоса, они казались Дарсену…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • Синдром революционного выгорания

    Не так давно одна дама, считающая себя , уж не знаю, как правильнее, шатательницей, борцуньей , обличительницей ненавистного режима , а по…

  • Теплом апрель нас поманил...

    Апрель у нас в своем репертуаре. Недолго порадовал теплом, а сейчас нахмурился и изо всех сил старается быть похожим на зиму. Весна пока терпит его…

  • Круг

    Для Заповедника сказок https://zapovednik-2005.livejournal.com/960288.html - Это должно быть здесь! Я же помню: отец говорил о книге в синей…